Подозреваю, что весомая часть тех живодерских и диких заявлений со стороны пропагандистов, которые артикулируются ими в последние годы вызваны не приступами безумия или употреблением неких препаратов, а банальным, очень сильным страхом.
Страхом за то, что та, вроде бы прекрасная и надежная машина, на которую они скопом взгромоздились – очевидно забуксовала и рискует перевернуться.
Удобно и приятно быть лицами системы и ее идеологии в сытые спокойные времена, когда сверху за твою работу спускались регулярные и вкусные плюшки, а будущее манило перспективами дальнейших роста и успеха, вот только теперь на горизонте возникает неприятная необходимость расплаты по счетам.
И с них же, как с самых очевидных и заметных кандидатур могут спросить за все разбитые горшки, за их деятельность и высказывания. А они ведь на такое не подписывались – это не подразумевалось в правилах игры. Они шли для того, чтобы получать повышения, эфиры, хорошие зарплаты, с условием, что это они будут клеймить, грозить, выискивать врагов народа и строго с тех спрашивать. О том, что начнут спрашивать, причем по взрослому – с них самих и речи не было. Отсюда и обида, и недоумение, и страх.
Страх, который вполне логично переходит в громкие и воинственные крики, призывы идти до конца, бомбить до руин и в крайнем случае стереть все в пыль, чтобы с этой пылью смешать, растереть и свою персональную ответственность. Во первых тогда останется некий шанс, что убоявшись жертв проклятый
Запад решит отъехать, а значит и они, и их система останутся нетронутыми, во вторых – даже, если и наступит тотальный и общий конец, то не для них одних, а для всех – сгорел сарай, гори и хата, на миру и смерть красна.
Вот так, чтобы избежать ответственности в свою конкретно-персональную вину они пытаются втянуть, втащить и остальной народ, смешав свою частную шерсть с общественной и тем самым попытавшись спастись.